Предсказание трендов (trend forecast) — это не только прогнозирование смены мод и тенденций, но и наблюдения за будущим — о чем будут думать люди в ближайшие десятилетия, чем они станут интересоваться, как будут выглядеть и что покупать. Лидевай Эделькоорт, голландский тренд-форкастер, консультирует десятки брендов — от косметических компаний до Coca-Cola, и именно с помощью прогнозов Ли многие из них запускают новые рекламные кампании и продукты.
Ли приехала на Moscow Design Week как куратор на открытие придуманной ею выставки Organic Dwelling, посвященной природным мотивам будущего.Сайт Look At Me поговорил с дизайнером о том, как работает тренд-форкастер, что изменится в обществе будущего и как дизайн связан с финансовым кризисом.

Что это вообще такое — предсказание трендов? Как вы это делаете? Откуда берутся ваши выводы?

По сути, я одиночка. Всю работу с самого начала я провожу сама: я хорошо натренировала свою интуицию. В этой профессии я уже сорок лет и с годами чувствую, что работаю только лучше: моя интуиция настолько острая, что не позволяет ускользнуть никакой частичке информации. Интуиция, конечно, есть у каждого, просто мне посчастливилось натренировать ее как спортсмену, и иногда я даже делаю комплименты своей интуиции: «Спасибо! Хорошая работа. Продолжай в том же духе». Иногда я не могу поверить, что я думаю именно таким образом. Но затем я начинаю проводить исследования, нахожу картинки и слова, цвета и материалы, ищу причины, почему я так думаю. И в конце концов я понимаю, что они есть. Я никогда не ищу какое-то конкретное решение, а просто пользуюсь профессиональным нюхом. Я неоднократно изучала и предвидела катастрофы и другие подобного рода вещи.

Какие катастрофы вы сейчас предвидите?

Мы сделали впечатляющее видео, в котором собраны все катастрофы прошлого года, еще до Японии. Например, сорок катастроф в Швеции за шестьдесят пять дней с большим количеством погибших и большими денежными потерями. Мы хотели сказать нашей аудитории, что нам надо перестать жить так, как мы сейчас живем. И затем произошли события в Японии, все взглянули на меня, на мое видео и сказали: «О, боже! Это так близко». В тот момент мы обсуждали, как мы сможем работать без электричества, сокращать потребление, как у нас будет меньше кондиционеров воздуха, как мы сможем делать хорошую одежду, теплую и экологичную, как мы придумаем новый транспорт и самозаряжающиеся устройства. Такого рода вещи должны придумываться и происходить, мой радар ловит все эти вещи.
Как вам кажется, грядущее десятилетие будет отличаться от предыдущего? Нулевые начались, когда я еще была тинейджером, но ощущение от них осталось у меня лично такое: люди перестали бояться быть естественными, стали любить какие-то простые радости и легче признаваться в своих слабостях. Что будет в 2010-х?

Я считаю, что самое важное событие для общества сейчас — это конец эры индивидуализма. Мы естественным образом приблизились друг к другу, чтобы работать вместе, обмениваться опытом, быть партнерами, быть в команде, создавать совместные предприятия, работать вместе над проектами. Это может коренным образом изменить политику, экономику, армию, полицию, правительство, крупный бизнес. Пирамида власти должна вот-вот рухнуть, то есть власть, конечно, будет, но теперь это будет не пирамида, а скорее здание с террасой. У людей будет существовать естественная необходимость друг в друге. У меня по этому поводу много надежд.

Как вы это чувствуете?

Все началось еще с моих студентов семь-восемь лет назад: они совершенно не хотели делать что-то одно и постоянно объединялись — архитекторы с дизайнерами, а художники с музыкантами. Сейчас это подтверждается многими вещами в обществе. В целом это означает, что мы не хотим быть одни. Эпоха индивидуализма была катастрофой: она оставила людей одинокими и не знающими, куда пойти, ведь все эти холостяки в маленьких квартирках без кухни не представляют собой очень уж радостную картину. Сейчас больше мужчин хотят создать пару, завести детей, заботиться о них. Совсем недавно появилось такое понятие как отцовство: впервые в истории новое поколение детей будет иметь и отца, и мать — обоих родителей.

И что еще прекрасно в новом социальном порядке, что мы не должны отдавать себя полностью работе. Мы отдаем ей наш талант, но оставляем себе себя. По собственному желанию мы отдаем миру лучшее, что есть у нас. Но мы не должны соглашаться с группой, не должны формировать группу. Мы остаемся самими собой в группе. То есть группы — это естественный поток талантов. И это главный, главный новый тренд, который как раз начинает проявляться и который изменит все.

Почти половина имен в современных журналах об искусстве и дизайне — голландские или фламандские. Кто-то говорит, что это произошло из-за лояльности их политиков к культуре и искусству, кто-то думает, что у голландцев и бельгийцев от рождения хороший вкус. 

Я думаю, что все дело в образовании. Академии дизайна в Нидерландах имеют высокие стандарты. И они учат тратить время на то, чтобы понимать вещи. Если у тебя есть шестинедельное задание, ты можешь провести как минимум три недели за исследованиями, обдумыванием, анализом, путешествиями, всем, что тебе надо. И только затем ты начинаешь думать, какой цвет и какой материал тебе будет нужен. Так там появились Виктор и Рольф, Маартен Баас, Ирис ван Херпен — концептуалисты от индустрии. Красивое кресло и красивое платье — это только предметное воплощение их взглядов. Их менталитет — вот что важно. Поэтому образовательная система — это причина номер один, почему это все происходит. И сближение с Миланом тоже сказалось: сначала туда поехали люди из Droog, потом я, а потом и вся Эйндховенская дизайн-академия.

Сейчас есть какое-то соревнование между севером и югом в плане эстетики? 

Мне кажется, определенно существует национальное, региональное ДНК исторического вкуса. Все экономические кризисы играют на руку голландцам: во время кризиса все хотят простых вещей, а голландцы в этом так хороши. И пока люди будут любить минимализм, кризис будет продолжаться. Я верю в духовность и простоту, и наш новый сезон моды называется «Блаженство». Он как раз о духовности в повседневной жизни — красивый луч солнца, падающий из окна, домашние дела как медитация, выпечка хлеба. Все эти спокойные личные процессы, от которых людям становится легче.

Вы уже не преподаете в Эйндховене, как раньше. А где-то собираетесь преподавать?

24 ноября я открываю новую школу в Польше, в Познани —  она называется  School of Form. Мне кажется, нам удалось придумать еще один способ обучения искусству — через гуманитарные науки. Вначале студенты будут учить философию, психологию, социологию и антропологию, а еще моду и международные отношения. Все первые годы обучения гуманитарных наук будет больше, чем дизайна и искусства. Это совершенно отличается от других школ, где только час философии, которую стараются запихнуть в расписание, бросить пару щепоток сверху. Мне кажется, такое новое образование вооружит студентов целым набором аргументов для осмысления, исследования и воплощения проектов, навсегда изменит их кругозор.

Получают ли европейцы с Запада вдохновение от европейцев с Востока?

Да, это начинает происходить: западные европейцы стали чаще ездить в восточные страны, которые становятся более открытыми и строят туристическую инфраструктуру. Я сильно чувствую сдвиг к Центральной Европе: сейчас место силы — это Германия, Австрия, а в ближайшие годы будет Чехия, Польша и Россия.

В чем причина этого сдвига на Восток?

Я думаю, это форма романтизма, романтичного мироощущения, включая мысли о саморазрушении и самоубийстве. Отношение к смерти и жизни все-таки совсем другое в восточных странах, нежели западных.

Какие у вас зрительные впечатления от Москвы?

Это потрясающий город: на треть как будто бы Диснейленд, на треть волшебная сказка и на треть постмодернистская страна. Мне очень нравится это необычное сочетание, этот город, и мне хотелось бы провести здесь как можно больше времени.

Смотрите, есть дизайнерские предметы, которые выставляются на неделях дизайна и в галереях. Но есть и обычные люди, которые покупают вещи в основном в IKEA. Как связан между собой мир дизайнеров, иллюстраторов и художников и наша реальность?

Пример IKEA как раз подтверждает идею о том, что хороший дизайн может существовать и в массовой культуре — большинству людей не нужно многое, только самые простые вещи. То, что я привезла на выставку, — это множество самых интересных техник на нынешний момент. Эти люди пытаются подражать животным в том, как они строят свои жилища из того, что находят вокруг себя, не нанося вред природе. Любая вещь рано или поздно смещается в сторону публики. Публика на самом деле очень умна, никогда не стоит ее недооценивать. В наше время люди занимаются самообразованием, быстрее учатся и вообще во всем становятся быстрее. Раньше для того, чтобы люди что-то оценили, требовались годы. Сейчас люди говорят: «Два в одном? Так даже лучше!» — они не боятся сложностей и быстро приспосабливаются.

Как вам кажется, существует объективно плохой вкус или хороший вкус?

Мой друг Алдо Беккер всегда говорит: «Искусство может разбить твое сердце, но китч может сделать тебя богатым» (Art can break your heart, but kitch can make you rich). Это лучший ответ. Китч может быть очень интересным, это очевидно, часть поп-культуры. В работах Кунса, сувенирных скульптурках, бесполезных мелочах есть дух этой поп-культуры, живучий и ощутимый. Ведь людям нужны не только вещи с целью, но и просто бесполезные глупости. Как-то мы делали инсталляцию в концепт-сторе в Париже и придумали, что надо сделать птиц. Простых птиц, из ткани, летящих в одном направлении, как во время миграции. Их купили сразу, все. Всем хотелось на память то, до чего они не могли дотянуться. Я поняла, что людям нравятся просто милые вещи, которые никак нельзя использовать. И это не проявление плохого вкуса, просто эти вещи несут другую функцию — эмоциональную. Они соблазняют нас и делают счастливыми.

Семейство автомобилей БЕЛАЗ Дизайнер В. Кобылинский. 1950-е гг.

Ходовой прототип микроавтобуса УАЗ Дизайнер В. Арямов. 1956—1957

Трактор Т-700 «Кировец» Дизайнеры: В.А. Пахомов, В.А. Сурина, Т.С. Самойлова. 1969

Лиаз-677 («Луноход») Дизайнер М. Демидовцев. 1962

Трамвай ЛМ-57 Дизайнеры В. Витман и С. Соломонов 1958

Впервые в мире… Впервые в стране… Неужели все решает время? Если говорить о промышленном дизайне, значение «первого» велико, но изрядно преувеличено. Значение профессии — в массовости и в массовой доступности ее продуктов. Улучшить функционально, технологически, эстетически и донести совершенный продукт до каждого столь же важно, сколь создать нечто впервые. Эволюционное совершенствование — такая же важная часть профессии, как и поиск революционно новых решений. Многие культовые дизайн-объекты вполне тривиальны с точки зрения конструкции или функции. Но появились они в свое время. Историческое значение «первого» бесспорно, но дизайн-продукт потребитель ценит не за это.

А за что? За техническое совершенство? А возможно, за соответствие культуре, общественным настроениям и глубоко личным надеждам, связанным с этим временем. Американские автомобили космической эры сами готовы выйти на орбиту! А вспомните советские дизайн-продукты конца 1950-х — начала 1960-х. Даже самый приземленный городской трамвай ЛМ-57 дышит новой культурой новой эпохи. Дизайн этого трамвая создан в 1957 году во 2-й мастерской «Ленпроекта» под руководством И.А. Вакса и Л.С. Катонина дизайнерами В. Витманом и С. Соломоновым — выпускниками отделения обработки металла факультета скульптуры ЛВХПУ им. В.И. Мухиной (так назывался тогда дизайн). А Вакс и Катонин эту кафедру тогда возглавляли.

Безымянные дизайнеры культовых объектов СССР

Культура времени

Существует теория, что культура развивается во времени по спирали: половина каждого оборота экстравертна и поэтому оставляет след в истории, вторая половина интровертна и проходит незаметно. Для советской/российской культуры 1960-е годы — это первые пол-оборота. Тогда мы смотрели во вне, в мир, а особенно внимательно — в космос!

Тогда космическим было все. Если пылесос, то «Ракета», если магнитофон, то «Комета». И дело не в спущенных сверху директивах. Даже обычный городской автобус ЛиАЗ-677 носил народное прозвище «Луноход». Выглядел он тогда, как отпечаток эстетики лучезарного времени. Дизайнер этого автобуса, как и многих других в СССР, выпускник ЛВХПУ Марк Демидовцев создал поистине эстетичный и передовой продукт. Вы удивитесь, но на одном из прототипов 1962 года двери были двустворчатыми и повторяли пластику борта (как на современных автобусах), а не плоскими и складными как на серийном ЛиАЗе.

Русская культура — культура состояния, а не действия. Создав хороший продукт, мы успокаиваемся в надежде, что он будет служить нам вечно, и не замечаем, как время изменилось, а продукт безбожно устарел. История ЛиАЗа-677 тому подтверждение. В 1970-х эпоха экстравертности закончилась, наша культура погрузилась в себя, стремления и надежды поугасли… И стильный «Луноход» превратился в потрепанный и латаный «Скотовоз».

И вот новый виток, новая экстравертная эпоха, новая космическая эра. Восьмидесятые годы. СССР готовится к запуску орбитальной станции следующего поколения. На подходе многоразовый челнок «Буран». Космос для нас становится все в большей степени обитаемым. И дизайн играет в этом процессе немалую роль. В научно-исследовательском секторе ЛВХПУ группа дизайнеров — преподавателей и студентов факультета «Промышленное искусство» разрабатывают комплексы инструментов для работы космонавтов внутри обитаемых аппаратов и в открытом космосе. Кроме инструментов реализуются рабочие посты и ремонтные блоки для станции «Мир», наземного центра управления полетом, рабочее место космонавта в грузовом отсеке «Бурана». И айдентика новой космической эры — дело рук дизайнеров из «Мухи». Группа работала начиная с 1982 года целое десятилетие. Ее костяк составили выдающиеся дизайнеры: Ю.Р. Кайналайнен, В.К. Стрельцова, Э.А. Субботская, В.А. Сурина, В.В. Чернов, Н.Г. Якуничев. Руководил группой С.Г. Данилов, а ответственным исполнителем (шефом-дизайнером и дизайн-директором в одном лице) был А.А. Никитин.

Скорость времени

Время относительно. Все замечают, что бег времени ускоряется. Человечество все активнее перемещается и жаждет делать это еще быстрее. Ту-144 и «Конкорд», как и всякий революционный продукт нашей эпохи, были полигоном для дизайнерских идей и исканий. Сама скорость требовала иных решений. Например, традиционно приклеенные к полу пассажирского салона ковровые дорожки в Ту-144 лопались, потому что самолет из-за нагрева корпуса при сверхзвуковых скоростях увеличивался в длину на 25 сантиметров! И если в советском Ту сервис сверхзвуковой эпохи демонстрировали каспийская икра и армянский коньяк, то в «Конкорде» — стиль и дизайн by  Raymond Loewy. Основоположник стайлинга создавал интерьеры и предметы обслуживания пассажиров для «Конкорда».

И тем не менее пассажирские сверхзвуковые самолеты отжили свое и до их реинкарнации дело дойдет, видимо, не скоро. Тогда же, в 1960-х, в мире и в СССР формировались идеи скоростных железных дорог. Специальное художественно-конструкторское бюро при рижском филиале ВНИИТЭ разрабатывает в 1964 году концептуальный дизайн скоростного электропоезда ЭР-200. Дизайнер — выпускник ЛВХПУ С. Мирзоян. Только через десять лет бюро художественного конструирования Рижского вагонного завода (художник-конструктор И.Ф. Канберг) создало проект, который стал знаковым для советских железных дорог. Но и в 1974-м время его еще не пришло. Еще 10 лет ЭР-200 шел к своему потребителю. При таких темпах жизни зачем вообще скоростные поезда?

Тем не менее время берет свое. Например, «Нива» ВАЗ-2121 шла к конвейеру семь лет, а «Нива» второго поколения — уже четыре года. Как и дизайн «Нивы», стиль Chevy «Niva» создал руководитель (в то время) одного из двух отделов дизайна НТЦ АвтоВАЗа  Валерий Семушкин — выпускник «Мухи». Должность руководителя съедала все время. Поэтому над проектом «Niva» Валерий Павлович работал после того, как сотрудники мастерской расходились по домам. Как говорит он сам: «Инструмент в руки — и к макету».

Этика времени

По теории В. Лефевра все культуры принадлежат к одной из двух этических систем. В первой Сильный — тот, кто ищет решение, то есть компромисс. Во второй Сильный тот, кто бескомпромиссен и идет на конфликт.

Российский этнос — носитель второй системы. В подобных культурах доминируют личности с убежденностью, что хорошего не может быть много, хорошее — редкость, а окружающая действительность воспринимается ими более негативно. Выплескивающий во вне море своего внутреннего негатива априори не может быть дизайнером. Содержание профессии — делать мир добрее, гуманнее и эстетичнее.

Дизайн-процесс — это всегда поиск компромиссов между функцией, эстетикой, технологией, конструкцией и ценой. Дизайн-деятельность порождена первой этической системой и поэтому органично встроена и прекрасно себя чувствует в культурах западного типа. В России же дизайнер — тело инородное, и он вынужден «воевать» на поле битвы, где главенствуют законы конфликтной и бескомпромиссной второй системы.

История создания дизайна автомобиля УАЗ-450 (тот, что мы сейчас называем «Буханкой») тому яркая иллюстрация. Для работы над этим проектом в Ульяновск в 1956—1957 годах приехала целая группа дизайнеров, лучших советских автомобильных художников — В. Кобылинский, В. Арямов, Ю. Долматовский, и Э. Молчанов. Кстати, выпускник «Мухи» Валентин Кобылинский — автор дизайна всего семейства карьерных самосвалов БелАЗ. Прототип УАЗ-450 по их проекту был создан. Автомобиль прозвали «Сорокой» из-за окраски в два цвета и из-за стилизованной под птицу буквы «У» на капоте. Этот знак впервые появился именно на УАЗ-450. Естественно, что автомобиль имел массу недостатков — надо учитывать, что это был первый опыт создания грузового автомобиля вагонной компоновки у нас в стране. Из-за этих недостатков взаимодействовать далее с дизайнерами конструкторский отдел не посчитал нужным. На базе прототипа заводские конструкторы Е.Я. Старостин и Л.Е. Шемарин изменили дизайн в сторону большей технологичности и простоты. И «Сорока» превратилась в «Буханку». Ну а лаконичный, ставший знаковым дизайн современного
УАЗ-2206 — это позднейшая многошаговая эволюция первоначальной «Сороки» авторства штатного художника-конструктора ульяновского завода Валентина Ковалева (также выпускника ЛВХПУ).

Цена времени

Дизайн и экономика — две вещи неразрывные. Они весьма связаны с человеческой эмоциональностью, вспомните падение рынков из-за недоверия. И дизайн, и экономика остро реагируют на все изменения в жизни общества. Без экономической составляющей дизайн — не дизайн, а так, визуальное искусство.

В 1962 году дипломница ЛВХПУ Виктория Сурина делает по заказу ленинградского Кировского завода проект принципиально нового сельскохозяйственного трактора. Теперь мы знаем его как К-700 «Кировец». Уже к 1969 году «дипломный» проект приходит к массовому выпуску. Желтый силуэт К-700 становится символом нового сельского хозяйства. Трактор производится десятилетия, тысячными тиражами. Многократные модернизации делают его все мощнее и мощнее…  Цена топлива для советского народного хозяйства не имела значения. К середине 1980-х экономика СССР с ее основным директивным посылом «больше, дальше, мощнее» съела сама себя.

Тем удивительнее, как чутко для того времени ГАЗ ответил на вызов времени и экономики. Только в 1989 году появилось на свет новое, четвертое поколение грузовиков — и тут же начались работы по созданию автомобиля «ГАЗель». Дизайн всех этих автомобилей авторства Станислава Волкова, выпускника Ленинградского высшего художественно-промышленного училища им. В.И. Мухиной. Хотя к 1994 году, когда «ГАЗель» сошла с конвейера, уже и названия Ленинград на карте страны не было. И ЛВХПУ стало называться СПбГХПА.

Для новой страны с новым экономическим укладом «ГАЗель» оказалась как раз кстати.  К 2005 году производится миллион экземпляров. Стоимость бренда «ГАЗель» в 2008 году составляла 139 миллионов долларов.

Время дизайнеров

Достаточно распространено мнение, что время нашей профессии уходит. Все меньше вещи выражают в форме свое содержание, свою функцию. Все больше «специалистов», имитирующих деятельность, мнят себя дизайнерами! Тем важнее понимать, что не единицы «выдающихся» и «великих», а тысячи рядовых дизайнеров создают культурную ткань предметного мира. В промдизайне имеет значение каждый действующий профессионал…  Вам кажется это преувеличением? Посмотрим, как вы будете мучиться, когда купите варочную поверхность от «великого» Ора Ито и будете постоянно, изо дня в день сталкиваться с ее небрежной компоновкой.

Графический дизайн

Промышленный дизайн — так же распространен, как и графический, но призван он решать задачи другого рода, чем графический.

Итак, что же должны знать и уметь промышленные дизайнеры:

• Как и в других областях, дизайнеры должны быть очень креативными. Но кроме достижения визуального эффекта, им нужно учитывать и другие факторы, такие, как материалы, удобство в использовании, безопасность.
• Различные подразделы промышленного дизайна, такие как дизайн техники и мебели, нуждаются в подкреплении дополнительными техническими знаниями. Они должны уметь использовать специализированные компьютерные программы, знать свойства материалов, технологии, методы производства. Инженерные знания — это всегда плюс здесь.
• Промышленные дизайнеры должны уметь хорошо работать в команде. Ведь придется общаться с широким кругом профессионалов — от менеджеров, маркетологов, инженеров, до рабочих, выполняющих проект. Нужно оптимизировать проект так, чтобы затраты были минимизированы, но результат получился очень эффектным.
• Если графические дизайнеры — больше «вольные художники», которые могут днями сидеть над проектом и допускать свое аутентичное видение идеи, то промышленные дизайнеры должны быть бизнес-ориентированными.